newname_oldlife

Когда я узнала, что буду работать на Фрунзенской, и мне теперь нужно ходить на работу через парк, я очень обрадовалась. Сколько раз мы ходили этим маршрутом гулять с детьми, с собакой. А теперь регулярно - а это же сплошное удовольствие. Нужно только выйти минут на 20 раньше и идти, не торопясь.
И что я делаю сейчас, спустя почти год? Я выбегаю в последнюю секунду, а то уже и опаздываю, и несусь изо всех сил.
Я бегу через парк, мимо фонтана, по мостику через пруд, через розарий, бегом по мосту с великолепным видом (направо Храм Христа Спасителя, а налево Воробьевы горы, Андреевский монастырь и Университет), бегом поднимаюсь и спускаюсь, проношусь метеором мимо ограды парка Мандельштама. За все время я была в этом парке только 2 раза: в самый первый день и один раз, когда меня в парке ждал после работы Игорь.
Я бегу, соревнуясь с курьерами из Яндекса. Кто быстрее поднимется на мост? У курьеров велосипеды, они предпочитают лифт: нажать кнопку, подождать, пока лифт приедет, откроет двери, зайти, нажать, лифт закроет двери, медленно двинется вверх, откроет двери, выйти. Долго. Я сравнивала. Я - по лестнице, 5 пролетов по 16 ступенек, бегом-бегом, всего 80 ступенек, я обгоняю курьеров.
Бегу зимой, в мороз, на середине пути мне становится жарко, я могу снять на мосту капюшон - там не дует, а потом опять нужно прятаться от ветра и холода, но внутри мне жарко, и часто я прибегаю взопревшая к дверям. От двери до двери бегом, от подъезда до подъезда.

А я ведь знаю, как можно ходить медленно этими дорожками.
Осенью парк каждый день нового цвета. Под ногами опавшие листья, потом мокрые следы от листьев на плитке. Вчера рябина была усеяна ягодами, вокруг летало множество дроздов, сегодня уже одни голые ветви, дрозды съели все ягоды и улетели. А в конце октября нам с детьми посчастливилось увидеть снегирей, давно не видно снегирей в Москве, в моем детстве они были каждый год. Но для этого нужно гулять, это мы видели с Санькой и Васей, а мне некогда смотреть по сторонам. Я бегу мимо рябины, мимо солнечной дорожки на водной ряби реки. По реке плывут теплоходы: один плывет к Воробьевым горам, второй ему навстречу, от каждого веером расходятся волны, доходят до берега, на волнах качаются утки.
Зима. Блестящие на солнце кристаллики снега скрипят под ногами. На чистом белом полотне дороги пересекающие цепочки следов уток, голубей, собак. Белка спускается с верхушки дерева вниз по стволу в надежде на то, что ее покормят, цепко держится за кору длинными коготками, всматривается черными пуговками глаз, поводит носом с жесткими усами, а потом, разочаровавшись, стремительно взлетает вверх, только мелькает роскошный хвост, исчезая за стволом в вышине. В домике за стеклом изгибают шеи лебеди. Москва-река то застынет в белом ледяном панцире, взломанном посередине катером-ледоколом с черной водой между обломками льдин, то растает снова, лед уже лет двадцать на реке не встает, а раньше был почти каждую зиму.
Люблю, когда валит густой снег хлопьями, медленно кружится вечером в желтом свете фонарей. Можно поднять голову и долго смотреть в черное небо, откуда вылетают белые точки и плавно опускаются на землю. Когда идет снег, становится очень тихо, все звуки огромного города приглушаются, ты как будто оказываешься в совсем другом месте, далеком от машин, домов, множества людей. На плечах и капюшоне слой снега, это не страшно, можно отряхнуться около подъезда, долго топать ногами, чтобы очистить сапоги, заходить в тепло с глупой счастливой улыбкой и мокрыми стеклами очков.
Сейчас весна, снег оседает по обочинам ноздреватыми серыми сугробами с черными точками на острых льдинках. Каждый сугроб - горный массив с пиками и ущельями. Вокруг стволов деревьев - черные проталины. На дороге - вздыбившаяся после зимы плитка, только успевай поднимать ноги повыше, чтобы не споткнуться. А почки уже набухают, толстые почки каштанов, тоненькие ветки каких-то кустиков, только выглянувших из-под осевшего снега. Скоро будут первоцветы, потом одуванчики. Но у меня нет на них времени, я бегу, бегу изо всех сил. Утешаю себя только тем, что это ведь хорошая кардионагрузка, почти тренировка. Выпрямляю спину, ускоряюсь.
После работы можно не бежать, можно зайти в обожаемый мною книжный, походить между полок, полистать новинки, зайти в канцелярский отдел, купить на заработанное какую-нибудь красивую ручку или тетрадку. Я все время, пока иду на работу, думаю: вот сегодня зайду. А вечером мне опять некогда, жалко тратить время. Дома дети, нужен ужин, нужно проверить уроки, нужно что-то доделать. Некогда, не до магазина и удовольствия, прохожу мимо, не зашла ни разу. Мимо кафешек (вот еще, тратить деньги на всякую ерунду, даже булочки по дороге не покупаю, нужно донести все деньги до дома), мимо ларьков в переходе (некогда смотреть, что продают и почем). Разве что зайти в Перекресток, купить продуктов, если дома что-то закончилось.
В парке темно, я заканчиваю поздно. Людей почти нет. А вчера вдруг - фейерверк за крышами, но закончился раньше, чем я успела дойти и увидеть, откуда же запускают, на набережной, наверное.
Жду мая, будет светло вечером, будут приходить любители танцевать на мосту и рядом с Москва-рекой, будут гулять влюбленные, они уже начали появляться, пока мало и случайно. Будут теплые сумерки, будет закат над рекой.
Может быть, я смогу хотя бы иногда не бежать, может быть, я смогу остановиться и посмотреть на мир вокруг.